Чак стал замечать неладное. Обычная реальность вокруг него медленно, но верно теряла очертания. Предметы теряли чёткость, звуки приглушались, будто кто-то выкручивал регулятор существования. И повсюду — на стенах, в случайных записках, даже в узорах на кофе — возникали одни и те же слова. "Спасибо, Чак". Просто, без объяснений.
Он задавался вопросом: кто он такой на самом деле? Почему судьба всего, что он знал, вдруг оказалась завязана на нём? Ответ был не в грандиозных событиях, а в тишине между ними. За видимой простотой его дней скрывалось нечто большее — целый океан чувств. Там была и тихая радость от утреннего солнца, и глубокая боль от старой потери, и внезапные озарения, переворачивающие всё с ног на голову. Именно эта смесь, этот сложный внутренний мир и делал его историю поистине удивительной. Мир рушился, возможно, потому что он, наконец, начал его по-настоящему видеть.